- Когда вы сердитесь, ваши шутки от этого только выигрывают.

- И что это значит?!

- Это значит, что в минуту опасности вы не теряете головы. Наполеон любил повторять, что страх заставляет одних краснеть, а других – бледнеть, и набирал в свою гвардию только первых.

- Вы что же, испытываете меня?! – Гурьев с удовольствием увидел, как гнев в глазах Рэйчел сменяется недоумением и любопытством. – Ну, знаете ли!

Знаю, подумал Гурьев. Я очень хорошо знаю: бывает и так, что бледнеют даже те, кто обычно краснеет. Поверь мне, Рэйчел, я очень, очень хорошо это знаю.

- Вы совершенно правы, Рэйчел, – Гурьев покаянно вздохнул и опустил плечи. – Раз уж вы согласились мне помогать, мой долг – предупредить вас о том, что наши приключения могут быть отнюдь не только забавны. Как и убедиться в ваших способностях не впадать в панику при самых неожиданных сюрпризах. Надеюсь, вы когда-нибудь простите меня за несколько экстравагантную форму исполнения.

- Не исключено, – пробормотала Рэйчел, отворачиваясь слишком поспешно для того, чтобы Гурьев не догадался: она пытается не позволить ему увидеть свою улыбку.

- Как называется этот банк, Рэйчел?

- Какой? – она, кажется, даже не поняла в первое мгновение, что он имеет ввиду. – Ах, это… Зачем это вам, Джейк?

- Для полноты картины.

- Собираетесь его ограбить? – она снисходительно улыбнулась.

- Думаете, не получится? – улыбнулся в ответ Гурьев.

Рэйчел некоторое время его пристально разглядывала. Потом кивнула:

- Я думаю, вы из тех, у кого получается многое из того, что хочется… Если не всё.

- Итак?

- "Бристольский кредит"… Что?

- Ничего.

Неужели она что-то заметила, подумал Гурьев. Нет. Нет. Не может быть. "Бристольский кредит". Вот, значит, как. Что ж. Я, конечно, не герцог, но мне всё-таки придётся, видимо, задержаться.