– Богатое у вас воображение, Яков Кириллыч, - покосился на него Матюшин. - Полагаю, однако, после всего, вами устроенного да мною увиденного… Как-то верится, что и такое вполне осуществимо.

– Ну, так ведь это пока только очень грубая схема. Набросок всего лишь, - Гурьев наклонил голову к левому плечу. - А детали как раз находятся в процессе проработки. С деталями - будет ещё осуществимее.

– И что же у вас, там, - Осоргин махнул рукой на восток, - единомышленники имеются?

– Ну, вас же я нашёл, господа, - улыбнулся Гурьев. - И там найду. Да и есть уже. Пока немного, но есть. А будет больше. И очень-очень высоко. Но только всё это очень серьёзно, господа. И пение "Интернационала", и отдание чести красному знамени - лишь малая толика неприятных вещей, через которые предстоит при этом пройти.

– По поводу красного знамени имею существенные возражения, - Матюшин поднял руку, как прилежный ученик на уроке. - Мы с вами, Яков Кириллович, это уже обсуждали, считаю необходимым и для господ офицеров озвучить. История наша от самых незапамятных времён красными, багряными стягами и знамёнами сопровождалась. И на поле Куликовом, и в Смутное время русские полки и дружины именно под красными знамёнами шли в бой. Ну, а оттенок - это, по моему скромному разумению, дело десятое. Так что, думаю, вооружённые этим знанием, мы и к цвету знамён быстро привыкнем. А, господа Совет?

Судя по прокатившемуся гулу, обращение было оценено по достоинству, - случайных людей здесь не было, и собравшиеся, как минимум, неплохо знали историю.