— Да, — признался он. — Когда-то… мы хотели пожениться, но я получил приказ отправиться в Хоенмарк.

Он не хотел рассказывать, что именно мысль о Линн сохранила ему жизнь в Долине Слез, воспоминания о ее нежных поцелуях, о ее отливающих золотом огромных карих глазах. Потом он подавил все мысли о ней и до сих пор ни разу не произнес ее имени вслух. Он стыдился своих чувств, не подобающих мужчине его уровня и воинского звания.

— Думаешь, она тебя ждет?

— Надеюсь.

Ее губы почти касались его уха, он почувствовал ее теплое дыхание, когда она прошептала:

— Глупец. Что заставляет тебя помнить о долге и чести и вынуждает забыть то, что действительно имеет значение?

Хаг закрыл глаза и тихо ответил:

— Потому что существуют более важные вещи. Народ, которому я служу. Данное мне поручение.

Тогда у Линн не было никаких сомнений в том, что Хаг должен выполнить полученный приказ.

— А чего ты сам хочешь, это не важно?

— Безусловно.

На секунду она замерла. А потом напрямик спросила:

— А если бы я предложила тебе разделить со мной ложе, ты бы отказался?

— Да, Вейлин.

Ответ дался ему легче, чем он ожидал, несмотря на соблазнительность ситуации. Но заходить еще дальше он не собирался.

— Мы друзья, соединенные особыми узами общей судьбы. Разрушать наш союз не следует.

Он даже осмелился взглянуть в ее мерцающие глаза, но не смог понять их выражения.

С самого первого дня после побега из Долины Слез эльфийка оставалась для него загадочной, чужой. Хаг ничего не знал о ней, о ее мыслях и желаниях.

Уголки ее рта дрогнули.

— Для человека, который так плохо переносит пиво, ты на удивление здорово держишь себя в руках. Значит, я спокойно могу и дальше путешествовать с тобой.

Она пошла к двери в свою комнату, но снова остановилась:

— Хаг… то, что я сейчас скажу, не знает никто.