– Разумеется, нет. Чума - это дьявольский ветер, который дует равно на всех. Это наказание для злых и испытание для праведных. - Вид у него был усталый, на щеках отрастала борода. Мне он казался взрослым и чуть ли не старым, но теперь-то я понимаю, что ему, бакалавру медицины, не было тогда и тридцати. - Кто научил тебя той глупости, маленькая птичка?

– Тетушка Лизбет сказала, что чума придет за мной, - полушепотом произнеся эти слова, я поняла, что сейчас заплачу. - И положит в яму…

Господин Майер еще ниже наклонился ко мне, разомкнул и снова сжал губы, будто удерживая готовое вырваться слово, а потом погладил меня по голове и сказал так:

– Не бойся, птичка, чума за тобой не придет. А если ты и заболеешь, я тебя вылечу. Поняла?

Если бы годом позже маленькую Марихен спросили, кто наместник Бога на земле, она без запинки ответила бы: конечно, господин Майер! Вернее, не ответила бы ничего. У меня уже было довольно ума, чтобы ни с кем не делиться своими мыслями. Да и католический катехизис уходил в прошлое.

Бакалавр медицины запомнил соседскую сиротку, которую приемная мать пугала чумой, будто закоренелую грешницу. Однажды, сидя под раскидистой липой во дворе, он вновь увидел меня и позвал. Я подошла со всей моей робостью и благоговением. Он улыбнулся мне, спросил об имени и летах, и рада ли я, что в стране мир и чумы больше нет. Потом взял со скамьи немецкую отпечатанную Библию, раскрыл ее и сказал: «Здесь простыми словами изложена премудрость Божья. Хочешь научиться читать?»

Я хотела. Больше всего на свете я хотела понравиться господину, который считал, что чума забирает всех, а не только детей блуда. Я мечтала заслужить его похвалу, и мне это удалось. Сейчас уже не вспомнить, скоро ли я ухватила, в чем суть: как черные узорчатые линии разбираются на отдельные знаки и вновь собираются в слова - но, верно, много скорее, чем ждал господин Майер. «В начале было слово…» Окрыленная, очарованная его радостью и открывшимся мне чудом, я подбирала букву к букве, выпевая вполголоса все новые и новые слова…