К столу была прикреплена новая бронзовая табличка с очередной должностью босса: «Заместитель директора Брент Иверс». Нечто новенькое – куратор специальных агентов Манхэттенского оперативного отдела теперь, оказывается, автоматически становился заместителем директора. Иверс, похоже, еще больше поседел на макушке, мешки под глазами набрякли, ямка на подбородке стала глубже. Над головой Иверса на фоне голубого неба сверкали окна Международного торгового центра. Впечатляющее зрелище. Истинный портрет современного американского законника: заместитель директора и начальник специальных агентов Брент Иверс. Гиббонс глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Дерьмо остается дерьмом, как его ни назови.

Войдя в кабинет. Гиббонс заметил маленький магнитофон на письменном столе. Иверс глядел на магнитофон, и Гиббонс решил, что это имеет какое-то отношение к тому, из-за чего его вызвали сюда.

– Итак, Берт, – начал Иверс, постукивая пальцами по столешнице, – все готово к знаменательному событию?

Гиббонс удивленно взглянул на босса.

– Какое еще событие?

Иверс хихикнул.

– Не скрытничайте, Берт. Ваша свадьба, конечно.

Гиббонс уставился на темно-красный бухарский ковер и почесал затылок, поросший редкими седыми волосами. Он терпеть не мог, когда его называли Бертом, ненавидел это почти так же, как свое имя Катберт. Каждый, кто был знаком с ним достаточно хорошо, знал, что называть его следует Гиббонсом, просто Гиббон-сом. Но еще больше он бесился, когда его расспрашивали о личных делах. Эта свадьба никак не касалась Иверса. Дерьмо поганое.

– Все случилось неожиданно, – сказал он, кисло улыбнувшись.

– Это просто великолепно. Рад был услышать об этом, Берт. У нас тут нечасто бывают свадьбы. Агенты, как правило, обзаводятся семьей до того, как приходят к нам. И кроме того, многие мужчины, достигнув определенного возраста, уже не стремятся связать себя узами брака.