Почему бы и нет, подумал Гиббонс. Все что угодно, лишь бы выбраться из этого проклятого офиса обратно на улицу.

Несколько расследований на целые сутки – чего еще желать? Наконец-то я смогу хоть немного отдохнуть от Лоррейн с ее занавесками и журналом для невест. Ну, выкладывай, в чем дело, Брент. Будь хоть раз в жизни человеком!

– Нет, этого не нужно, – сказал Иверс.

Черт! Вот дерьмо.

– Берт, я хочу, чтобы вы отправились в Атлантик-Сити и проверили, как обстоят дела с Тоцци. Подберитесь к нему поближе и выясните, все ли с ним в порядке. Только не раскрывайте его.

– Хорошо.

Прошу прощения, Иверс, ты все-таки не совсем дерьмо. Беру свои слова обратно.

– Что-нибудь еще? – поинтересовался Гиббонс.

Ну давай, Брент, выкладывай поскорее.

– Да. – Иверс положил очки на стол. – Еще одна вещь.

Что еще, черт побери? – подумал Гиббонс.

– Передайте мои наилучшие пожелания Лоррейн.

– Разумеется, передам.

Гиббонс потянулся к дверной ручке, ожидая, не скажет ли босс что-то еще, но Иверс нагнулся к компьютеру и нажал какую-то кнопку.

Гиббонс немного помедлил, недоуменно разглядывая его. Наилучшие пожелания Лоррейн – что он, черт побери, имел в виду? Это его вообще не касается. И кому нужны его паршивые «наилучшие пожелания»? Дерьмо.

Не отводя глаз от Иверса, Гиббонс открыл дверь и вышел из кабинета начальника.

Глава 3

– ...И это будет, вне всякого сомнения, самый грандиозный поединок в истории профессионального бокса. Самые большие призы, самая большая аудитория, самые грандиозные телетрансляции на весь мир...

Тоцци откровенно скучал. Он надвинул на нос темные очки и подавил зевоту, глядя на спину Рассела Нэша. Нэш был в своем репертуаре: опять дудел в свою дуду. Ну, что он еще скажет?