– Это тоже неплохо, – сказал Гилл.

– Жаль, что она утратит свой родной язык, – заметил Калум, – но она все-таки так мала… В любом случае, я сомневаюсь в том, что она хорошо владела языком до того, как попала к нам.

– Ну, по крайней мере, она знала, как произносить… – Гилл произнес слово по буквам, не желая расстраивать Акорну.

– Авви? – громко спросила она. В глазах Акорны читалось нетерпеливое ожидание, она расширенными глазами смотрела на дверь шлюза “Кхедайва”; взглянув на девочку, мягкосердечный Гилл едва не заплакал сам.

– Она умеет складывать слова из букв? – изумленно воскликнул Рафик, ухватив смысл происшедшего раньше всех остальных. – А ну-ка, Акорна, малышка, скажи мне, как произносится Р-А-Ф-И-К?

Это отвлекло девочку; сомкнув пальцы, она рукой указала на Рафика (такая у нее была привычка) и произнесла его имя.

– А Г-И-Л-Л?

– Гилл, – она издала носом странный звук, похожий на фырканье: этот звук, как они уже знали, означал у девочки смех.

– К-А-Л-У-М? – спросил третий из ее опекунов.

– Калум! – она застучала ладошками по столу и затопала маленькими ножками, сияя от счастья.

Большая часть этого дня превратилась в урок по складыванию слов из букв. К вечеру трое опекунов окончательно удостоверились в том, что их подопечная усвоила алфавит; потребовалась лишь небольшая помощь для того, чтобы она смогла набирать на компьютере те слова, которые ей диктовали.

– Она пишет десятым кеглем, джентльмены – посмотрите сами! – объявил Калум, потрясая листком, на котором девочка писала слова.

– А что в этом такого странного? – спросил Рафик, переворачивая листок другой стороной: распечатка была сделана шрифтом того же размера.

– Сколько она уже успела усвоить?

– Черт возьми, – очень отчетливо проговорила Акорна, обнаружив, что в ее ручке кончились чернила.

– Я бы сказал – более чем достаточно, друзья, – ответил Гилл, – и тот, кто станет использовать бранные слова, должен будет опустить вот в этот ящичек полкредита за каждое грязное словечко – отныне и навсегда!