— Мы предпочитаем записывать в своей нафф, а не на хрупких листах, которые легко горят, — сказал однажды дед Аххан валлонскому наместнику, посетившему замок Ингатам.

— Но ведь человек тоже не вечен, — возразил тот.

— Тело не вечно, — согласился дед. — Но нафф бессмертна.

— И она всё запомнит, побывав в разных телах? — насмешливо поинтересовался валлон.

— Мудрая нафф запомнит всё, что нужно, — ответил дед.

Наместник приезжал в замок в конце осени. Он был ещё не стар и довольно красив. Больше всего Гинту удивила в нём странная смесь высокомерия и тщательно скрываемого страха. Она смотрела на валлона из соседней комнаты и кожей чувствовала его страх. Чего он боялся? Ему ничто здесь не грозило. Но он боялся. И чем сильнее был его страх, тем заносчивее он себя вёл. Гинтой неожиданно овладел гнев. Чего он тут задирает нос, этот бледномордый? И вообще, что ему тут надо? Они убили её отца, а мать после этого умерла от горя…

"Если бы я могла, я бы убила его, — сжав кулаки, подумала Гинта. — Я бы отняла его нафф и поселила в камень. Навсегда! Негодяй! Я бы убила тебя…"

Валлон вздрогнул и обернулся. По его побелевшему лицу пробежала судорога. Дед увидел Гинту и нахмурился.

— Больше так не делай, — сказал он, когда наместник покинул дворец. — Или мне вообще не подпускать тебя к людям? Поистине, великое несчастье, когда сила дана тому, кто не умеет собой владеть.

— Почему ты сердишься? — обиженно спросила Гинта. — Разве не валлоны погубили моего отца и мою мать?

— Валлонов много. Этот невиновен в смерти твоих родителей. На нём нет пятна убийства. И я думаю, не будет. Он человек мягкий, безвольный… Может, потому и пыжится. Он в сущности не злой. Ты вела себя хуже его.

Первый раз Гинта увидела валлонов, когда ей было пять с половиной лет. Они показались ей слишком высокими, бледными и… странными. И ещё — похожими на водяных богов, чьи изображения украшали стены святилищ Лиллы.