Дуак попытался утешить ее:

– Насколько известно, землеправление ни к кому от Моргона не перешло. – Но Рэдерле лишь беспокойно вздрогнула.

– Но тогда где он? Мог хотя бы послать вести на Хед. Торговцы говорят, что всякий раз, когда они заходят в Тол, Тристан и Элиард там, у причала, ждут новостей, надеются. Ведь даже из Исига, где чего только с ним ни случалось, ему удавалось писать. Еще говорят, у него на руках шрамы, точно следы рогов тура, и он научился превращаться в деревья…

Дуак взглянул на свои руки, как будто ожидал, что увидит на них белые полумесяцы шрамов.

– Я знаю… Проще всего было бы отправиться к горе Эрленстар и вопросить Высшего, где он. Сейчас весна. Перевал должен быть открыт. Элиард мог бы туда податься.

– И покинуть Хед? Он земленаследник Моргона, его никто не отпустит.

– Возможно. Но говорят, что упрямство жителей Хеда велико, как носы ведьм. Ему бы удалось… – Внезапно он перегнулся через подоконник и повернул голову в сторону далекой двойной колонны всадников, скакавших лугами. – А вот и они. При полном параде.

– Кто это?

– Не могу… голубое. Голубое с черным у свиты. Значит, это Кип Крэг. И похоже, он повстречал кого-то в зеленом…

– Людей из Хела.

– Нет. Зеленое с кремовым. И свита очень маленькая.

Рэдерле вздохнула:

– Мап Хвиллион.

Когда брат ушел, она осталась у окна, следя, как всадники рассеиваются среди ореховых садов, мельтеша в кружеве нагих черных ветвей. Они вновь появились близ старой городской стены, чтобы въехать в город по главной дороге, которая извивалась и петляла через рынок меж высоких старых домов и лавочек, окна которых походили на вылупленные глаза и были полны любопытствующих. Ко времени, когда всадники скрылись в городских воротах, девушка приняла решение.

Три дня спустя она сидела подле свинарки владетеля Хела под дубом, плетя сеть из травы. День был безмятежен, повсюду раздавалось фырканье и брюзжанье огромного хелского свиного стада, бродившего среди перепутанных корней и теней дубравы.