- Что правда, то правда. - Свинарка взглянула на трубку у себя в руке; та перестала дымиться, пока её хозяйка слушала. Свинарка рассеянно постучала трубкой о древесный корень. Рэдерле между тем наблюдала, как огромная черная свинья топает через полянку впереди, чтобы, тяжко дыша, развалиться в тени.

- Срок у Дие уже почти подошел. Свинарка кивнула.

- Малыши все будут черненькие, как горшочки, ведь их отец - Темный Полдень.

Рэдерле отыскала взглядом роющегося в прошлогодней листве борова-отца, здоровенного потомка Полуденного Хегдиса. - Может, она и говорящего принесет.

- Может. Я все ещё надеюсь. Но, наверное, волшебство ушло из их крови, и они теперь рождаются молчаливыми.

- Неплохо было бы, если бы некоторые анские владетели родились молчаливыми.

Брови свинарки шевельнулись, выражая внезапное понимание.

- А, началось!

- Что?

Свинарка оробела и отстранилась:

- Весенний совет. Не мое это дело, но не думаю, что ты ехала сюда верхом три дня лишь затем, чтобы установить, двоюродные мы с тобой или четвероюродные.

Рэдерле улыбнулась:

- Нет. Я сбежала из дому.

- Ты... Отец знает, где ты?

- Я предполагаю, что он знает все обо всем. - Она потянулась за новым стебельком. Странная осторожная тень вновь появилась у неё на лице; неожиданно она подняла глаза и встретилась с глазами свинарки. С мгновение серый взгляд в упор казался взглядом кого-то чужого - любопытствующим, оценивающим, таящим тот же вопрос, который она едва ли облекла в слова. Затем голова свинарки склонилась, она потянулась, чтобы подобрать желудь из развилки двух корней, и метнула его черной свинье.