- Останетесь тут за старшую? Меня, возможно, вызовут еще до окончания съемок.

- Хорошо, - ответила мать Лекси. Сунув одеяло под мышку, она прятала глаза от Пэм, во взгляде ее мешались обида и стыд.

Опытная сотрудница «Надзора за благополучием детей» в штате Юта, Пэм не обращала внимания на подобные взгляды. Понизив голос и придав ему дружелюбия, она спросила:

- Как, по-вашему, у нее получается?

- Кажется, неплохо.

- Вы беседуете с ней на эту тему?

- Она разговаривает с консультантом, к которому вы ее послали. - На сей раз обида вырвалась на волю.

Перед тем как ответить, Пэм сосчитала до десяти и почти с искренним участием сказала:

- Сами знаете, девочка корит себя, что у дедушки из-за нее неприятности… ей почему-то кажется, что домогательства - это ее вина. Такое часто случается. Вы могли бы ей помочь, РоЛейн. Уверена, разговор с вами принес бы ей огромное облегчение, убедил бы, что она правильно поступила, когда заявила на него.

Режиссер крикнул: «Мотор!», и Пэм с РоЛейн стали смотреть, как Лекси карабкается на другой склон (снег там был не так истоптан) во главе группы закутанных в платки женщин, которые, опустив головы, грудью ложились на ветер и кружащий снег. Здоровые женщины помогали тащить тачки; те же, что проходили сейчас мимо Пэм, РоЛейн и объективов камер, были или слишком стары, или слишком юны, или ослаблены болезнью, и у них хватало сил лишь на то, чтобы брести следом.

Во время съемок этой сцены от окружающих не требовалось полной тишины, и мать Лекси пробормотала:

- Не могу же я утверждать то, во что сама не верю.

- Что она правильно поступила, рассказав? - пробормотала в ответ Пэм. - Но ведь…

- Это вы, гайяисты1, так говорите. Мне чужда ваша вера, поэтому не ждите от меня слов лжи.