Внезапно открылась дверь, и в комнату, мягко ступая большими матерчатыми шлепанцами, вошел домовладелец. Я вздрогнул от неожиданности и слегка рассердился.
— Хотел напомнить вам, — проговорил он, — что у нас не полагается шуметь после одиннадцати. Ваш дядя обычно готовил в восемь тридцать утра и в пять вечера.
— Хорошо, хорошо, — ответил я быстро и поинтересовался: — Не хранил ли дядя что-либо в подвале, например, сундук или ящик?
С минуту он тупо смотрел на меня, потом обвел комнату широким жестом.
— Нет. Все, что у него было, находятся здесь.
— К нему часто приходили гости?
Домовладелец отрицательно покачал головой.
— Спасибо. — Я повернулся к нему спиной. — Спокойной ночи.
— Я вижу, вы переставили мебель так, как она стояла при вашем дяде, и фотографию поставили на буфет, — заметил домовладелец, окинул взглядом комнату и зевнул. — Ну, спокойной ночи.
Я взял со стола ключ и запер дверь. Одиночество снова обрушилось на меня.
Итак, я расставил мебель в прежнем порядке и положил фотографию на старое место. Это открытие слегка напугало меня.
Вдруг я осознал, что веду себя глупо. Не следует поддаваться унынию, ведь некоторое время придется прожить в этой комнате.
Я взял пачку газетных вырезок из комода и стал изучать их. Самые старые вырезки потемнели и легко ломались. В них говорилось в основном об убийствах. Я бегло пролистывал их, просматривая заголовки. Через некоторое время я углубился в сообщение об «Убийце-Призраке», который убивал людей без всякой видимой причины. Его преступления напоминали те, которыми Джек-Потрошитель ужасал Лондон в 1888 году. Правда, его многочисленными жертвами были не только женщины, но мужчины и дети. Среди расследовавших эти преступления было упомянуто и имя моего дяди.