Волнение проявилось в легком ознобе. Мысли, будто кони, которых хлестнули по вспотевшим спинам, помчались сломя голову.

И одновременно луч тоже заплясал на шкале, не задерживаясь на делениях.

"Значит ли это, что я нахожусь перед разгадкой передачи мысли? Стоп! приказал себе Хьюлетт. Сначала перестать волноваться!"

Он как бы натянул поводья своих .мыслей, и они вздыбились, противясь приказу. И снова случилось то, чего Хьюлетт раньше не замечал или чему не придавал значения; луч начал плясать уже на по всей шкале, а только в центре ее.

Этот приемник значился под номером 18. Кондайг работал над усовершенствованием аппаратов для регистрация нейтринного излучения, которые изобрел французский физик Мишель Фансон. В специальных камерах потоки нейтрино попадали в молекулы газа, благодаря своей электрической нейтральности легко проникали в ядра, изменяя внутриатомные силы. Возникали изотопы, и луч регистрировал их рождение на шкале.

Хьюлетт строил все более чувствительные приемники, пока не создал этот - № 18 - с одним только входом для лучей.

И сейчас он рассматривал его так, будто увидел впервые. Он думал: "Всюду - в подземелье, в батисфере, в лаборатории - я находился рядом с аппаратом. Волновался, мучился, бесился, не в силах найти источник излучения, Искал его всюду - в космических лучах, в движении волн и их взаимодействии с обшивкой батисферы, в самой обшивке - где угодно, но тольно не в себе самом. А, может быть, именно я был этим источником, и напряженная работа моего мозга раскачивала луч?"

Он представил себе, как мчатся через вселенную, свободно пронизывая звезды, нейтринные потоки загадочные "волны мысли". Их могут принимать разумные существа в разных мирах и считывать информацию.

Хьюлетт поморщился. Он не любил ничего величественного, даже в воображении.