— Вы были солдатом, — напрямик заявил юноша. — Я сужу потому, что и прежде мне приходилось видеть подобные раны.

— Нет ничего удивительного в том, что у человека лишь один глаз, — спокойно отозвался Эйджер, — да и горбатыми рождаются многие.

— Но людей сразу с двумя подобными увечьями можно увидеть не так уж часто. Может быть, ваш глаз выбит стрелой? А спину повредила алебарда или копье?

— Насчет глаза вы попали в точку, а вот со спиной промахнулись.

— Принимая во внимание ваш возраст, сэр, я бы предположил, что это случилось во время Невольничьей Войны.

Эйджер начал испытывать любопытство к этому странному молодому человеку.

— А что вы можете знать о Невольничьей Войне? — спросил он.

— Меня интересует все, что с ней связано, — на удивление серьезно отозвался юноша. — В какой битве вы получили свои раны? Или, может быть, вам нанесли их в разных боях?

— Это была битва при Глубокой Реке, — ответил Эйджер.

Реакция молодого человека ошеломила его. Глаза юноши загорелись, точно фонари, и приглушенным голосом он проговорил:

— Я много лет искал вас.

— Меня?

Юноша порывисто помотал головой.

— Нет, нет. Я хотел сказать, что искал кого-нибудь, кто участвовал в той битве.

Эйджер подался вперед, отодвинул свою кружку и спросил:

— Как вы сказали, ваше имя?

— Я не называл его, — спокойно ответил юноша. — Меня зовут Пайрем.

Эйджер кивнул, пытаясь припомнить, откуда ему знакомо это имя, и память не подвела его.

— Я знавал одного Пайрема, — задумчиво произнес он. — Это было много лет назад.

— В Тире немало Пайремов, — заметил молодой человек.

— Тот, о ком я говорю, был солдатом. Во время Невольничьей Войны он служил под моей командой.