- А она мне никогда мне об этом не говорила. - печально сказал я.
- Вы еще не настолько близкие друзья, - рассудительно заметил Шурф. - Если бы Хельна хотела иметь побольше слушателей, она бы просто ходила в "Трехрогую луну" и очень быстро стала бы популярной личностью в этой среде, я тебя уверяю! Но таинственность и молчание пока кажутся ей более привлекательными, чем популярность... Впрочем, если ты будешь время от времени навещать ее на протяжении лет тридцати - сорока, она непременно посвятит тебя в свой маленький секрет.
- Лет тридцать - сорок, говоришь? Круто! - растерянно отозвался я. - Ладно, если человек хочет скрывать от моих ушей свои шедевры - ее право!
- Об этом мы можем поговорить позже, - мягко напомнил мне Шурф. - Уверяю тебя, что поэтические опыты Хельны не имеют никакого отношения к истории о наследстве, которое я получил.
- Да, конечно, - виновато кивнул я.
- И вообще, личная история моей жены в данном случае не представляет для нас никакого интереса, - Шурф встал, прошелся по комнате, потом уселся на свой нежно любимый подоконник, сделал едва заметный, но решительный жест рукой, как бы закрывая тему, и продолжил: - Некоторого внимания заслуживает только тот факт, что в свое время родители Хельны покинули Графство Хотта не просто так, а потому что повздорили со своими многочисленными родственниками. Подробностей я не знаю, поскольку никогда не интересовался историей ее семьи. И не заинтересовался бы, если бы сегодня ночью в моей спальне не появился призрак ее двоюродного деда. Признаюсь тебе честно, Макс: уже давно я не имел столь веского повода для удивления. Обычно у призраков хватает ума, чтобы обходить меня стороной. Но покойный господин Хурумха Кутык оказался исключением. Впрочем, надо отдать ему должное: мой гость вел себя вежливо и предупредительно, что совершенно не свойственно призракам. Он начал с того, что представился, а потом долго и обстоятельно высказывал свое удовольствие по поводу нашей встречи. Для жителя Графства Хотта старик превосходно воспитан, надо отдать ему должное...