Личное... да все ее личное тут, сопит в верхней спальне. Никто, собственно, не заикался, что она должна похоронить себя в мавзолее под золотым на мраморе именем Эстергази, но... Руб, черти бы его взяли, слишком высоко установил планку. Возможные кандидаты или не выдерживали никакого сравнения, или умудрялись выставить себя полными дураками. Как вчерашний, вздумавший гнаться за ней на городском такси. Смешно. А коли бы догнал, у нее в бардачке станнер.

– Мам, а ты чего меня не будишь?

Все, время утренней рефлексии вышло. До чего забавны эти трикотажные штаны на веревочке, длиной до колен, а шириной с море Тиль. Стоп, почему до колен? Еще в среду были ниже минимум на два пальца. Запомнить и непременно спросить у Адретт: великолепный Руб в одиннадцать был таким же ушастым и тощим?

– Проверка биологических часов, рядовой.

– Ну ма-а-ам!

– Штормовое предупреждение, – сжалилась Натали. – Хлещет, как из брандспойта. Хотя из брандспойта так не хлещет.

Она приоткрыла жалюзи, подтверждая свои слова.

– Видишь? Программу вышлют по Сети, так что марш в ванную. Да, и уровень воды замерь.

– А что на завтрак? Каша?

– Угу, рисовая. Сладкая.

– А банан можно?

– Ну... можно, только учти – бананов мало, а доставка не работает. И на обед будет рис. С копченой рыбой.

– С рыбой – это бы еще ничего, – скривился мальчишка. – А каша вот...

– Разговорчики, рядовой.

– У-упс! – Дверь за «рядовым» захлопнулась.

– Эй, Брюс! – крикнула мать вслед. – А ты б согласился учиться экстерном? Час экономии на дороге... Ну и вообще...

Из ванной донеслось нечленораздельное блеяние. Ясное дело, вопрос застал чистку зубов в самом разгаре.

– ...и все равно права раньше четырнадцати не дадут, так куда торопиться? И друзья. Я разве инвалид – по Сети общаться?