Инга виновато посмотрела на меня, словно искала сочувствия. Вот, дескать, какая незадача. А сочувствовать надо было мне, ибо, как выяснилось, здесь у меня целый мужской гарем перебывал. Не хватало еще, чтобы на меня, кроме подозрения в убийстве, еще и статью за содержание притона навесили!

А Инга продолжала давить меня своей убийственной откровенностью с методичностью гусеничного трактора:

- ..Все они ничего для меня не значили, ровным счетом ничего... Я их использовала по основному назначению и тут же выбрасывала из головы. Забывала на веки веков... Зря я только тебя в это дело втянула. Но в машине так неудобно, сама понимаешь... Но ты не беспокойся, простыни я всегда меняла, с этим у меня железно...

Ну и как вам такая "правда-матка"?

- Спасибо, утешила. - Это все, что я смогла выжать в ответ.

- Ой, ты что такая бледная? - испугалась Инга.

- Что-то мне нехорошо, - пожаловалась я. - Принеси-ка мне воды.

Инга сбегала на кухню и вернулась со стаканом воды. Услужливо поднесла его к моему рту, как будто я была умирающей, испускающей дух на смертном одре, и зашептала прямо мне в ухо:

- Танюха, мы должны от него избавиться. Сама посуди, зачем нам отвечать за то, чего мы не делали? И потом... Разве ему не все равно, где его найдут: в твоей постели или где-нибудь еще?

- Говори яснее, - потребовала я и отняла у Инги стакан. Сиделка из нее получилась аховая, всю блузку мне водой залила.

Инга придвинулась ко мне еще ближе и затараторила:

- Тело нужно вынести из квартиры и отвезти куда-нибудь подальше. Таким образом мы избавим себя от лишних неприятностей, а милицию - от бестолковых свидетелей. Много ли от нас толку, когда мы ничего о нем не знаем! Да мы не свидетели, а пустое место. Стоит ли рисковать понапрасну?