...Солнце еще не взошло, а бульвар уже выглядел оживленным. Голоса птиц тонули в шуме моторов и трамвайном звоне. По асфальту наперегонки летели грузовики и автобусы. На остановках нетерпеливые пассажиры штурмом брали нужные им средства транспорта София начинала новый трудовой день.

Погруженный в раздумья, Чавдар Выгленов медленно мерял шагами расстояние между окном и дверью. После того, как он сопоставил факты, вырисовывались некоторые подробности. Нападение на Ганева произошло вскоре после его возвращения из Варны. Почему? Наверно, во время поездки ему удалось узнать нечто столь важное, что его немедленно попытались убрать, чтобы он не смог доложить о своем открытии начальству. За ним вели слежку еще в Софии и телефонный разговор был ловко подстроен. Неудача же покушения, наверно, объясняется какими-то особыми обстоятельствами. Значит, необходимо узнать, что это за обстоятельства, и что удалось Ганеву дополнительно обнаружить в Варне, о чем он не успел доложить. Едва ли можно объяснить внезапные действия врага тем, что Ганев установил невиновность сварщика Сухого дока Христо Крачмарова — это во-первых. А во-вторых, действовал ли нападавший один, или у него были соучастники? Скорее, были. И не только потому, что по телефону звонили двое, просто этот случай был тесно связан со случаем в Стойках. Преступники решили убрать Ганева, испугавшись, что в Варне ему удалось напасть на след, который непременно приведет к разоблачению.

Чавдар продолжал свой анализ. Почему же Ганев продолжает утверждать, что лично разговаривал с полковником? Чавдар снова задумался. Слова, произнесенные полковником, показались Ганеву знакомыми. Где он их мог слышать раньше? Когда? Ганев не помнил.

Солнце поднялось над домами, его лучи, отражаясь в крышах, наполнили комнату пронзительным светом.