— Если опасно, тогда что мы маме скажем? — Костя повернулся к отцу. — Ладно, сообразим. Представляете, — он посмотрел на Филина, — я когда первого мая в парке с тарзанки прыгал, пришлось маме не рассказывать. А то бы такое было!..

Конрад закивал.

— И как тебе на тарзанке? — на всякий случай спросил Филин. — Вообще-то, туда с восемнадцати лет пускают, если я не ошибаюсь. Небось, инструктора загипнотизировали?

Папа Конрад хмыкнул, а Костя широко улыбнулся:

— О! Кру… — он осекся, исподлобья глянул на старшего Конрада и раздельно сказал: — неимоверные ощущения.

— Значит, так, Константин. Давай договоримся. Этот план насчёт путешествия будет нашей тайной. Сообщать о нём Лизавете и Льву не надо, наверно. Слёзы, обиды… ну зачем… ты меня понимаешь. И вот ещё что: обсуждать предстоящее путешествие с Его Величеством пока тоже не стоит. Все понятно?

— А то! — Костя напыжился, польщённый оказанным ему доверием.

— Вот и славно. — Филин поднялся. — Пойду я, пожалуй.

— А как корабль-то называется? — поспешно спросил Костя.

— «Гиппокампус», — коротко сказал Филин. — «Морской конёк».

Тот, кто гадает — да или нет, Тот, кто не в силах найти ответ,  Правду узнает, себя обретёт,  Если Белую Книгу прочтет. Помни, что птица укажет путь, Но не удастся назад повернуть. В дальнем саду, где бела листва, Ты отыщешь слова. То, что постигнешь — о том молчи. Рядом с тобою твои ключи — Пламя драконье раскроет секрет,  И будет тебе ответ. Тот, кто был предан тебе — предаст,  Но предатель руку подаст. По чистой странице бежит строка,  Как по небу облака.

Глава 2,