Дальше -- больше. У деда Стопарёва зачем-то просыпается потенция, а непутёвая многодетная Машка Лебёдка находит под подушкой денежные переводы от обоих сбежавших алиментщиков. Вздрагивает, гудит компрессором и морозит пустые полки летаргически спавший холодильник; в магазине появляются недорогие модные вещи; на озёрах расцветают невиданные цветы, большие и блестящие, как зеркала; в новостях обещают экономический подъем. Чудеса!

Оставалось лишь пожимать плечами, верить в лучшее и ждать полного просветления пасечника, который, как сказал Пижамов на третий день стопарёвской свадьбы, "законам не противоречит, но порядки нарушает, и за это с него скоро спросится по всей строгости ответственности". "Устами Пижамы глаголет истина", -- прокомментировал милицейское пророчество виновник торжества, пребывающий, как и всякий нормальный жених, в неизъяснимой печали; покачав головой и плеснув каждому от души "особой стопарёвской", дед поднялся, влил в себя ещё и оглушительно взвыл: "давайте-ка, ребята, присядем перед боем, пока стучит мотор, пока стоит свеча!" "Ключ на старт!" -- счастливо заорал Химик-Физик. И, взгромоздившись на лавку, принялся гусаком махать руками, шут гороховый.

Всему свое время. Заканчивался длинный и знойный июльский день. Трещали цикады, золотился горизонт. В салун вошел Киляев.

– - Сразу договоримся: никаких пресс-конференций, -- упредил он наши вопросы. -- Что надо, сам расскажу.

– - Пива хочешь? -- нежно спросила баба Зина.

– - Угостишь -- не откажусь.

Тут, конечно, все наперебой бокалы протягивают, воблу суют.