Гармат отсчитал сколько-то шагов. Всем было видно, что он считает, но сколько — не понятно. Он встал на пригорке, где с одной стороны заканчивался лесной массив и потом большой зеленый луг, а с другой — желтые дюны, переходящие потом в какое-то подобие выжженной солнцем степи, откуда пахнуло полынью, и густо зазвенели кузнечики.

— Здесь. Вбивай.

Дружинник сбросил с плеч вязанку кольев, выбрал один и вогнал его в землю у загнутых носков сапогов командира.

Пока кол забивался и укреплялся приваленными вокруг камнями, Гармат огляделся вокруг, посмотрел на небо, прикинул расположение солнца, и начал считать дальше, в сторону, как раз между песком и травой.

— Здесь. Вбивай здесь.

За ними вдоль границы зеленого и серо-желтого тянулся ряд белых ошкуренных кольев.

…

— И быть, тебе, Гармат, первым пограничником нашего лесного государства. Первым и потому самым лучшим, Гармат! Цени доверие.

— Благодарю, князь, — упал на колено Гармат. — Высока честь!

— А что там делать — это тайный дьяк объяснит. Ты теперь с ним будешь связываться. От него и ко мне новости с границы придут. И всему народу — тоже.

…

Тайный носил колпак из темного холста с дырками для дыхания и для глаз. Узнать его было нельзя. И это правильно, подумал Гармат. Если тебя знают в лицо — какая же тут тайна? Тогда никакой тайности не будет. А нет тайны — нет страха. Без страха же многие прожить просто не могут.

— Ну, что молчишь, пограничник?

— Жду, тайный. Князь сказал, что ты все расскажешь.

— Расскажу, расскажу. Слушай слово князя: граница учинена для защиты княжества от врагов. Враги те живут за границей. Никто не может пройти через границу без ведома князя. А если будет идти враг — тебе его останавливать.