На Федора слова Владислава произвели неожиданный эффект.

— Хочешь сказать, что я теперь — избранный? — в голосе соседа прозвучали нотки гордости за не бесцельно прожитую жизнь. — Я знал, что рано или поздно, но это время настанет, и я…

— Уймись, — воскликнул Владислав. — А то услышат тебя охотники за избранными, поймают и люлей навешают за всё хорошее…

— А у нас и такие есть?

— А как же? — уверенно заявил Владислав. — Люди в белых халатах — разве ты о них не слышал? Тогда знай: едва ты заявишь о собственной избранности, как эти люди приедут и отвезут к твоим коллегам, таким же избранным и непризнанным, как и ты. И будете вы жить в неприметном здании на краю города, радоваться жизни среди берез и сосен и с гордостью носить фирменную рубашку с длинными рукавами. И, конечно, проходить интенсивный курс по избавлению от избранности.

— Я не хочу, — сказал Федор. — Мне и в родной квартире хорошо живется.

— Извини, но здесь я тебе ничем помочь не могу.

— И что прикажешь делать? — спросил Федор.

— Есть два варианта, — ответил Владислав. Он подумал сесть на табуретку, но вовремя посветил на нее фонариком и увидел, что там и так хватает сидельцев — рыжих и усатых паразитов. Сядешь на них — потом костюм от кучи мокрых пятен не отстираешь. — Слушай, а посуда от тебя еще не пыталась сбежать вместе с остальной кухонной утварью под звуки боевого марша из «Звездных войн»?

— Извини, — не понял Федор. Владислав махнул рукой: сосед исхитрился за всю жизнь ни разу не увидеть мультфильм «Федорино горе». Или не признается, потому что стыдно за разведенный бардак в квартире.

— Короче, дело к ночи, — сказал Владислав. — Первый вариант: сейчас ты объявляешь перемирие с чертом и ложишься спать. А утром, когда взойдет солнце, черт сам увидит, по какой помойке бегает, ужаснется и покинет твою грязную обитель.

— А если не покинет?