На талии виден широкий пояс, обмотанный фольгой.

Вопли в толпе:

– У нее бомба!

– Шахидка!

– А-а!

Многие пытаются бежать. Толкотня, паника, безумные крики! Милиционер пятится, спотыкается и падает. Тут же вскакивает, скрывается за угол ближайшего дома. Упавшую фуражку топчут ноги толпы.

Трое мужчин, пивших пиво, ошарашенно тычут пальцами:

– Слышь, она хотела нас убить!

– В натуре!

– Бей суку!

– Мочи гадину!

Они обступают растерянную девушку. Первый в пестрой рубашке хватает за волосы под платком, рывком запрокидывает голову девушки. Другой, рыхлый телом, перехватывает бутылку за горлышко. По толстой руке стекают остатки пива. Пена цепляется за рыжие волоски. Замах сопровождается отборным матом. И удар в живот! Удар неловкий, попадает в толстый пояс. Бутылка выскальзывает, бьется об асфальт. Звон стекла и пенные брызги.

– Не так надо! – возбуждается третий.

Он сух и поджар, в глазах азарт, футболка плотно облегает мускулистое тело, на предплечье виднеется татуировка. Он бьет смачно, с явным удовольствием. Кулак врезается в грудь, девушка валится назад, ее удерживают за волосы и толкают навстречу новому удару.

– Аллах акбар, – упрямо твердит она. Но это уже похоже на стон.

Беспомощность раззадоривает поджарого. Следующий расчетливый удар приходится в солнечное сплетение. Девушка сгибается и хрипит. Бьющий парень доволен, показывает жестом, чтобы жертве приподняли голову. На этот раз кулак метит в рот, с трудом шипящий: «Ал-лах…» Шепот захлебывается от хлесткого удара, из разбитых губ струится алая кровь. Парень в пестрой рубашке продолжает удерживать девушку. От возбуждения он тяжело дышит и брызжет слюной.

– Вали суку! – требует поджарый. Он очень доволен собой.

Девушку толкают. Она падает на колени, ладони с размаху шлепаются на кривые бутылочные осколки. Гримаса боли пробегает по ее лицу, но вместо крика с губ срывается прежнее, едва слышное: «Аллах акбар». Платок сбился, черные длинные волосы свисают с плеч.