Есть открытия, которые можно было предвидеть, а не предсказаны они оказались потому, что ученые не дали себе труда проанализировать все исследовательское поле. Назовем их открытиями второго класса. Таким было, например, открытие пульсаров в 1967 году — неожиданное для многих астрофизиков, но вполне предсказуемое, поскольку теории нейтронных звезд к тому времени исполнилось уже тридцать лет, а то, что звезды вращаются, имеют магнитные поля и, следовательно, способны излучать узконаправленные потоки частиц, можно было предположить без особых усилий научного воображения (собственно, потому правильная гипотеза о природе пульсаров не замедлила появиться).

Открытия третьего класса — это такие, которые были именно предсказаны, открытия, которые ожидались, но не вполне соответствовали ожиданиям. Таковы, например, открытия, сделанные во время посадки «Гюйгенса» на Титан. Разве не ожидали ученые, что атмосфера этого спутника Сатурна окажется плотной и насыщенной метаном и его соединениями? Разумеется, ожидали — с таким расчетом и аппаратуру конструировали, и приборы градуировали. Разве не ожидали, что по поверхности Титана будут течь метановые реки? Ожидали, конечно, и если не говорили об этом заранее, то не потому, что не смогли предвидеть, а, скорее, — чтобы не обвинили в излишнем полете воображения.

И есть, наконец, открытия четвертого класса — в точности такие, какие были предсказаны, это открытия-следствия из предложенной кем-нибудь теории, объясняющей ранее обнаруженное явление. Если говорить об упомянутых выше пульсарах, то, когда появились первые теоретические работы, связанные с физикой их излучения, легко было предсказать открытие нейтронных звезд, излучающих в оптическом и рентгеновском диапазонах. Разумеется, и оптические, и рентгеновские пульсары были обнаружены несколько лет спустя, полностью подтвердив выводы теоретиков.