— И это когда половина твоих друзей отказалась от физического мира? Когда Картер-Циммерман спустя два тысячелетия стал бы солипсическим полисом? Тебя это устраивает?

Паоло рассмеялся:

— Нет, такому не бывать, не так ли? Мы ведь нашли жизнь. Ладно, согласен — это укрепит позиции К-Ц. Диаспора могла бы пропасть… но этого не случилось. Нам повезло. Я рад. Я благодарен. Ты это хотел от меня услышать?

— Ты слишком многое принимаешь как должное, — ответил Орландо с мрачным видом.

— А тебя слишком уж волнует, что я думаю! Я не твой… наследник. — Орландо был первым представителем рода, образ которого сканировали с плотского тела, и иногда казалось, что он просто не может понять, — само понятие поколений утратило свою архаическую значимость. — Для обеспечения безопасного, с твоей точки зрения, будущего Картер-Циммермана я тебе не нужен. Даже для обеспечения будущего трансчеловечества. Ты все можешь сделать сам.

Орландо казался обиженным; конечно, сделал он это с расчетом, но все же его вид кое-что означал. Паоло почувствовал угрызения совести, но ведь он ничего такого не сказал.

Отец подобрал рукава своих темно-красных с золотом одежд (он был единственным гражданином К-Ц, которого Паоло не мог спокойно видеть обнаженным) и повторил, исчезая из комнаты:

— Ты слишком многое принимаешь как должное.

Вся группа следила за запуском микрозондов, даже Лизл, хотя она пришла в трауре — в виде гигантской темной птицы. Карпал нервно поглаживал ее по перьям. Герман появился как некое существо Эшера

Герман перевел спутник на воображаемую орбиту, сразу под той, по которой двигался один из зондов-разведчиков. Одновременно он поменял масштаб окружающей реальности, и теперь нижняя поверхность зонда — причудливый ландшафт детекторных модулей и сопел реактивной системы ориентации — загородила половину неба. Из пусковых жерл вырвались атмосферные капсулы, керамические капельки всего три сантиметра шириной; они пронеслись мимо, словно камешки, и тут же исчезли из виду, не пролетев и десяти метров к Орфею.