— А вы готовы жениться на убийце?

— Конечно! Я и сам был таким.

Эван понимал, что приближается крах рынка. Из-за генных войн основными продуктами питания остались соевые бобы, рис и бесплатно распределяемые дрожжи — искусственные, вечно мутирующие болезни свели зерновые и прочие культуры, которые чего-то стоили, к нуклеотидным рядам, хранящимся в компьютерных базах. Три международные биотехнологические компании держали патенты на потребляемость калорий девяноста восьми процентов человечества, но они утратили контроль над технологиями, которые под давлением военной экономики упростились до такой степени, что любой мог запросто манипулировать собственным геномом, соответственно меняя и телесную оболочку.

Эван сколотил состояние на индустрии моделирования, продавая шаблоны и микроскопических самовоспроизводящихся роботов, которые вносили изменения в ДНК. Но он понимал, что рано или поздно кто-нибудь начнет продавать систему прямого фотосинтеза, поэтому его экспертные программы, следящие за котировками акций, отсматривали и все разработки в данной области. Они с женой продали контрольный пакет акций своей компании за три месяца до того, как появились первые зеленые люди.

— Я помню времена, когда мы знали, что такое человек, — печально произнес Эван. — Наверное, я старомоден, но что делать.

Из облака висящих в воздухе брызг его жена отвечала:

— Так вот почему ты не захотел стать зеленым? Из-за своей старомодности?

— Трудно отказаться от прежних привычек. — На самом деле он любил свое тело таким, каким оно было. А в те времена переход на фотосинтез означал соматические мутации, без которых невозможно было вырастить черный метровый колпак для абсорбции необходимого количества световой энергии. Большинство людей жили в тропиках, толпы анархистов в черных колпаках. Работа перестала быть необходимостью и сделалась привилегией. Эван добавил: — Я буду скучать по тебе.