— Да, Розалин Картрайт. — Отец подарил мне одну из своих редких улыбок. Уголки его губ при этом едва поднимались вверх, и всем, кто плохо его знал, казалось, что он насмехается. — Мы поговорили с ее отцом, и ваш союз кажется нам идеальным. Ты всегда ей нравился, Стефан.

— Не знаю, подходим ли мы друг другу, — пробормотал я, чувствуя, как холодные стены конюшни окружают меня, подступая все ближе. Конечно же, они поговорили. Мистер Картрайт был владельцем городского банка, и такой альянс сделал бы возможным дальнейший рост нашего поместья. И если уж они поговорили, можно считать, что Розалин и я уже практически муж и жена.

— Конечно же, ты не знаешь, мальчик! — хохотнул отец, шлепнув меня по спине. Он был в замечательном настроении, в то время как мое становилось все хуже с каждым произнесенным словом. Я зажмурил глаза, надеясь, что происходящее — всего лишь дурной сон. — Ни один мальчик в твоем возрасте не знает, что для него действительно хорошо. Поэтому ты должен доверять мне. На следующей неделе я устраиваю обед в вашу честь. А ты пока навести ее, чтобы познакомиться поближе. Наделай комплиментов. Влюби ее в себя, — закончив, отец взял меня за руку и впечатал в мою ладонь маленькую коробочку.

А я?! Что, если я не желал, чтобы Розалин влюблялась в меня? Я хотел сказать это, но промолчал. Вместо этого я затолкал коробочку в задний карман, даже не взглянув на ее содержимое, и снова занялся Мезанотт, расчесывая ее так интенсивно, что она пятилась и негодующе фыркала.

— Я рад, что мы поговорили, сынок, — сказал отец.

Я ждал, что он заметит мое молчание и поймет, как глупо требовать, чтобы я женился на девушке, которую не видел много лет.