Авиация своим ходом шла, две тысячи самолётов, две трети истребители наиновейшие, «Мессершмиты» да «Хейнкель-МиГи», остальные бомбардировщики. Прибыла и ещё специальная группа дальних машин нам на пополнение: ещё "двести шестьдесят четвёртые", но новой модификации, с более мощными моторами и улучшенным вооружением, и «Еры» с «Пе-8», тоже улучшенными. Наши инженеры новые моторы на конвейер поставили, по две с половиной тысячи сил, вот их на всё и навтыкали. Наш аэродром уже здоровенной базой стал: лагерники поле бетоном залили, бункера и ангары подземные, с перекрытиями по метру толщиной, всё необходимое, от бани до офицерского клуба. Короче, дали мы самураям отпор. Ох как дали… Всё с нас началось, с бомбардировщиков. Мы сначала их базу авиационную раздолбили на острове Тайвань, у них тогда трёхлетний запас топлива сгорел, да больше сотни самолётов взлетело в небо безвозвратно, в виде дыма. Комендант Тайбэя себе от огорчения осмотр живота устроил, при помощи харакири. А потом вообще распоясались, отправились Острова бомбить. Токио там, Канадзаву, Симоносеки, Фукуоку… Нам то чего, у нас дальность двадцать тысяч километров и автономность 35 часов в воздухе без посадки. Прикажут- так и Нью- Йорк раздолбаем. Это не шутка, когда радиус действия равен половине земного шарика. А грузоподъёмность одного такого самолётика — пять тонн. Тротила и стали. Если перевести на гражданский язык- огня и смерти. Японским городам ведь много не надо, они у них в основном из дерева и бумаги построены, одним ФАБом на двести пятьдесят кило половину квартала в небытие сдувает. Так всю зиму и летали мы на бомбёжки метрополии, а наземные части японцев оттеснили, рубежи заняли оборонительные повыгодней и стали к весне готовиться, чтобы урок им преподать раз и навсегда, отбить охоту к нам лазить. Видите, как я уже заговорил? К нам, не к русским, не к немцам, а к нам. Да и как ещё я могу сказать, сами посудите? Я уже столько лет с русскими, да почитай, с тридцать шестого, а сейчас у нас и война общая.