Нашу снайперскую группу разместили даже не самой казарме, а выделили отдельную пристройку, с отдельным выходом. Там уже стояло полторы дюжины коек. Разложив матрасы и барахло из вещмешков по местам, мы вышли на улицу. Там уже строился вещь наш батальон. Приткнувшись сбоку — по молчаливому согласию, решили считаться отдельным подразделением и забыть о предыдущих взводах и ротах, из которых нас выдернули.

О чем там толковали комбат на пару с комиссаром, не помню — был погружен в свои мысли — очнулся от тычка в бок.

— Ты, че, заснул что ли? Ну даешь, научи этой полезной привычки, а то надоело на солнышке чепуху всякую слушать, — прозвучал голос Витька.

— А о чем хоть они говорили?

— О чепухе, партия-шмартия, долг комсомольца и коммуниста… в общем тягомотина.

— Витек, ты умный парень, но иногда так тормозишь. Это вчера было чушью, а сейчас этим живут десятки миллионов. Ты такое больше не говори, а то не поймут и расстреляют на фиг.

Так поучая своего напарника мы протопали обратно в свою располагу. Наскоро перекусив мы собрались растянуться на койках, но тут внутрь заскочил один из рядовых и прокричал:

— Командиров срочно вызывают к товарищу комиссару и командиру батальона.

Рядовой выскочил обратно, а я проклиная все и вся начал наматывать портянки. Витек с довольным видом потянулся на койке.

— Хорошо то как! Аж но душа поет, ты давай, товарищ командир, сходи узнай что там такое, потом расскажешь.

Сделав себе зарубку в памяти расквитаться с наглым сержантом, я пошел на выход. Следом поплелись остальные снайперы. Командиры ожидали нас в подвальной части казематов. Тут было прохладно и тихо и уже собрались все офицеры нашего батальона.