Охотник притащил сбежавшего старика на следующий день, привязав его к седлу своего коня, а точнее – лога. Так здесь называют животных, используемых для верховой езды и почти неотличимых видом от земных коней.
В глазах беглого была боль. Думаю, он очень надеялся умереть свободным, но Великая Эри отвернулась от него, впрочем, как и от всех нас, глазевших сквозь щели в амбарной стене, как Силая забивают до смерти кнутом, а пьяный Вирон стоит чуть поодаль и хлещет хорское, время от времени окрикивая надсмотрщика, чтобы тот дал старику передышку.
– Послабь, послабь! Пусть этот кусок старого мяса получше разглядит свою красотку-смерть. Нет, только подумать, смерть – и вдруг прекрасная дева. А? Клянусь Номаном, эти вальтийцы просто озабоченные животные!
Глава 5
Отмахнувшись от воспоминаний, я принялся подбрасывать в костер толстые ветки, ломая их с помощью и рук и ног, а иногда использовал и вес тела. Некоторые из них еще не совсем засохли и отрухлели, отчего приходилось хорошенько напрягаться, хотя силы были почти на исходе. Ветки ломались с громким треском, я очень часто прекращал свое занятие, вертел по сторонам головой и прислушивался – не привлек ли кого излишним шумом?
Но вроде никого поблизости не было, и ни одну живую душу треск не прельстил подойти и глянуть – чего это тут творится. А вскоре костер стал более-менее нормальным, для того чтобы согреться и даже вздремнуть недалеко от него пару-тройку часиков, не боясь приближения хищников. Мир хоть и другой, но все же местное зверье, как и наше, побаивается огня. По крайней мере, хочется в это верить.
Расстелив куртку шагах в трех от костра и сняв пояс, я улегся и блаженно расслабился.