На миллиард.

Может, больше. Миллиард двести. Полтора миллиарда.

Ариец не знал.

Ему хотелось выть. Во всем мире только он один, кроме самих контрабандистов, знал о невидимом рейсе. Родной брат Арийца, Гуго Люнеманн, устроился техником на золотой грузовоз; о родстве было известно только родственникам, как водится у пиратов.

И вот алмазный рейс срывался по глупейшей, абсурднейшей, обидной до детских слез причине.

У Рихарда не было второго пилота. Болван и остолоп Джонни не далее как два дня назад сел. В тюрьму Дикого Порта. За карманную кражу.

Пилот-корсар обчищает карманы. Это что? Это же плач и рыдание горестное. Конечно, бедняга Джонни страдал клептоманией, но попасться так глупо и не вовремя - надо было суметь.

И что еще хуже - именно сейчас у Рихарда, сгорающего от страсти к биопластиковому миллиарду, не было денег. А на Диком Порту без предоплаты никто не работал.

И капитану корабля, приписанного к Дикому Порту, никто не давал кредита.

Поэтому Ариец курил уже третью сигарету, обоняя едва уловимую нотку успокаивающей нервы травы тий-пай. Не помогало.

Средств доставало только на подготовку к полету. Мелкий ремонт, запасы и кое-какие штучки. Без кое-каких штучек можно отправиться возить придурков, руду или древесину, но брать штурмом грузовоз контрабандистов голыми руками не выйдет.

Свободная сумма выходила всего ничего. Пять тысяч.

Минимум, который потребует самый хреновый пилот - в два раза больше.

У Арийца оставалось два выхода: либо пойти к левому кредитору и согласиться на грабительские проценты, либо искать такого пилота, чтобы пошел за сумму вдвое меньшую, чем обычно.

Будь Ариец железно уверен в обретении миллиарда, он бы, не задумываясь, взял кредит. Но Люнеманн был немолод и неглуп. Опытный пират прекрасно знал, что такое абордажный рейс. Можно вовсе пролететь как напильник к Альфе Центавра. А если с пилотом, оставшимся без зарплаты, еще есть шанс договориться, то кредиторы разберут тебя на детали и заформалинят - для науки будущим поколениям.