- Ты, Павлик, не кипятись. Ну вот выбежишь ты навстречу Абдулхану, размахивая «трёхлинейкой», сделает он тебе тут же лишнюю дырку во лбу - и что? Будешь ты совершенно негоден для мировой революции, и всё закончится. Видишь, Абдулхан уезжает. Он едет за чем-то, что нам неизвестно, а ему очень важно. Он будет скакать ночью, а вернётся к утру, потому что он любит двигаться в ночной прохладе. Он вернётся завтра со своим добром, и завтра к нам придёт на помощь товарищ Рахмонов.

Человек с биноклем расправил складки гимнастёрки и начал спускаться на первый этаж со своим напарником.

Там за широким столом сидел вдребезги пьяный Начальник Таможни. Он был пьян навсегда, потому что сын Начальника Таможни умер, не дожив трёх дней до своего второго дня рождения.

- Абдулхан уехал в крепость. Завтра, я думаю, он пойдёт на ту сторону.

- Мне-то что до него? - выдохнул, перед тем как опрокинуть в рот стакан, Начальник Таможни.

- Товарищ Васнецов… - запел тонким мальчишеским голосом младший.

- Да не зови ты меня вашим дурацким товарищем, надоело, - Начальник Таможни высосал целиком скибу дыни и обтёр губы.

- Гражданин Васнецов, Владимир Павлович, миленький… ведь они достояние республики увезут.

- Какой такой республики? Совдепии? Автономной Туркестанской? Бухарской республики? Диктатуры Центрокаспия, чтоб она в гробу перевернулась? Что мне до них, парень…

- Так они, Владимир Павлович, своей машиной время обратно повернут…

Но тут старший положил тяжёлую ладонь красноармейцу на плечо.

- Хватит, Павлик. Поговорили.

И товарищ Ухов со своим товарищем вышли из дома Васнецова.

Ночь покрыла пустыню, как перевёрнутая миска. Абдулхан с пятью нукерами ехал к крепости - за золотом и любовью.

- Сашенька… - выдохнул Абдулхан в темноту имя своей любви, а золото своего имени не имело и ждало его тихо.