— Ну, что там с дедом? — с порога спросил Константин Глубоков, стряхивая с зонта прилипшие капли.

Встречавшие его брат и сестра хмуро переглянулись.

— С дедушкой случился удар, — произнесла Верочка дрожащим голосом.

— Я знаю. Нужно чем-то помочь?

— Нет, мы тебя не из-за этого вызывали.

— Из-за чего же?

— Кажется, дед совершил нечто ужасное, — сообщил Борис, первым входя в комнату и падая на диван.

— Мы, конечно, не можем утверждать, но… — Верочка яростно накручивала на палец локон, пряча голубые глаза от старшего брата.

— Перестаньте меня готовить, — рассердился Константин. — Давайте по существу.

Он тоже был голубоглаз. Намокшая темная челка топорщилась, придавая ему взъерошенный вид.

— Наш химический гений что-то изобрел, — мрачно сказал Борис. — Какую-то гадость.

Борис уступал старшему брату ростом и в отличие от него обладал внешностью простачка, хотя был весьма неглуп и удачлив.

— В каком смысле гадость? — опешил Константин.

— В самом прямом.

Константин некоторое время медлил, разглядывая расстроенные физиономии родственников, потом осторожно поинтересовался:

— И где же эта гадость сейчас?

Борис двинул бровями и заявил:

— Дед отдал ее неизвестному.

— Вот как? — пробормотал Константин, не понимая, из-за чего, собственно, столько переживаний. — Я что-то не совсем…

Тогда Верочка набрала полные легкие воздуха и выпалила:

— Мы полагаем, дед придумал новый синтетический наркотик.

Константин рассмеялся:

— Наш ученый дед? Вы что? Да его монографии издаются на пяти языках! Как лауреат… — Он оборвал себя на полуслове и мрачно уставился на собеседников. — С чего это вы взяли?

— В последнее время дед вел себя странно, — едва не плача принялась рассказывать Верочка. — Сначала злился. Говорил, что ученый не должен быть бедным. Сутками пропадал в лаборатории. И вот в один прекрасный день он переменился. Стал постоянно посмеиваться, потирать руки. Когда мы его спрашивали, в чем дело, он бил себя в грудь и хохотал. Говорил: «Я — Крез, Я — граф Монте-Кристо, я — Билл Гейтс». Говорил, что мы все скоро заживем по-другому. Это началось уже после того, как приходил тот человек.