Сварог, выслушав отца, похолодел. Молочная река текла из сосцов коровы Зимун – любимицы его супруги. Представив, какой скандал устроит ему жена, если с ее животиной случилась потрава, почувствовал бог и озноб, и жар одновременно. Он в пояс поклонился отцу и заверил его, что немедленно во всем разберется и все исправит.

В Ирие было на удивление тихо – видно, дети разбежались по свету в поисках развлечений. Сварог заглянул в дупло. Его окатило хлебной волной, пряной и теплой. Супруга хлопотала у стола, подозрительно громко стуча посудой. Сварог бочком протиснулся между дородной женой и печью. Приобняв жену, старец погладил ее крепкие пышные груди. Лада демонстративно отстранилась и, уперев белые полные руки в крутые бока, резко повернулась к мужу лицом. Сварог попятился под грозным взглядом жены, но, все еще надеясь ее задобрить, глупо улыбнулся и пропел:

– Ладушки-ладушки, что едим? Оладушки?

– Я-то оладушки, а ты, козел похотливый, кору с дуба грызть будешь! – вскричала Лада.

– Не сердись, лебедушка моя белая, – ласково проговорил Сварог и вдруг с удивлением заметил, что его руки начинают их любимую игру. – Ладушки-ладушки, – пролепетал он и громко хлопнул в ладоши.

– Ладушки, – прошипела жена и не менее звонко шлепнула его по щеке. Она села к столу и, спрятав лицо в ладонях, заголосила: – Он еще измывается надо мною, бедною, а коровушка моя не ест, не пьет, как свечечка тает…

– Сейчас разберусь, Ладушка, горлинка моя сизокрылая. – Сварог обнял жену. Лада уткнулась в тощий мужнин бок и, успокаиваясь, тихо всхлипнула.

Она знала, что, если Сварог что-то ей пообещает, в лепешку все расшибутся, но желаемое добудут. Лада давно определила и прочувствовала, как сильно и беззаветно любит ее супруг, и вовсю этим пользовалась. А если уж начистоту, то порой этой любовью с самой откровенной бессовестностью злоупотребляла.

Сварог подумал, что супругу свою он тоже разбаловал, но перечить ей не стал. Был за ним грешок – погуливал от случая к случаю, поэтому очки и зарабатывал. Но как бы ни отвлекался он на сторону, как бы за юбками чужими ни гонялся, жена у него всегда на первом месте стояла.