– Видать, сурицы хмельной перебрал, привидится же такое, – пробормотал Услад. Он в сердцах зеркало от себя Отбросил и увиденную в нем свадьбу – свою и Усоньши – тоже из головы выбросил. И был таков.

Не найдя за окном ничего интересного, вернулись Усоньша Виевна да Буря-яга к гадальному столу, и подмены волшебного зеркала они конечно же не заметили. Нянька зажгла свечи и сунула воспитаннице в ручищи еще одно зеркальце – маленькое.

– Смотри внимательно, – прошамкала Буря-яга, просовывая свой длинный нос к столу.

Зеркало осветилось изнутри и показало толстого младенца, видимо новорожденного. Он громко кричал, открывая беззубый рот. Старая нянька с ужасом увидела, что держит этого младенца в руках царь Вавила – правитель Лукоморского царства.

– Человек?.. – разочарованно произнесла Усоньша.

Она запустила маленьким зеркалом в большое и, схватив няньку за ноги, принялась раскручивать над головой, иногда опуская несчастную Бурю-ягу на стол и стены. А Ярила с Удом, учинившие озорство, в окно смотрели, наблюдали за развитием событий да покатывались со смеху.

– Где три ряда клыков, кошелка старая?! – рычала взбешенная великанша. – Где рога длинные, ветвистые?! Ты кого мне тут подсуропила?!

Нянька пыталась что-то сказать в оправдание, но Усоньша Виевна не стала слушать ее. Она просто выбросила старуху в окно, зеркало волшебное следом кинула и прокричала:

– Пока этого человеческого урода со свету не сживешь, назад не возвращайся!

Долго сидела несчастная нянька на дне глубокой пропасти и с тоской смотрела вверх, туда, где на краю, страшном и обрывистом, белел замок Вия, сложенный из людских черепов. По ее морщинистым щекам текли горючие слезы. И не от обиды за себя, невинно пострадавшую, нет! Плакала ведьма старая от беспокойства за свою воспитанницу, лебедь черную Усоньшу Виевну. Кто присмотрит за дитем неразумным, кто теперь от опасностей убережет? А ну как ее неразумное чадо ворог какой доброте да жалости учить начнет?