Наклонившись к ходже Имомали Рахмону, сраженному меткой стрелой и лежащему, раскинувши в предсмертной агонии руки, Гульбеддин ибн Рахман аккуратно снял с его десницы знаменитый перстень со вделанным в него чудесным алмазом "Шах" - нет в мире драгоценного камня прекраснее него! Потом он окинул взглядом залитую водой равнину. Сегодня добыча была не то чтобы мала, но не понравилась Гульбеддину ибн Рахману, и он нахмурил брови, а надобно знать вам, что, когда полевой командир хмурит брови, это не добру.

Но всевышний Аллах предопределил так, чтобы в следующий миг узрел Гульбеддин ибн Рахман прекрасную пленницу, прикрученную за запястья к оглоблям большой повозки, где кроме нее были свалены в беспорядке кашмирские ковры, серебряные кувшины с дорогими амальгамами, отрезы китайского шелка и каракулевые шкурки. Не создавал еще Аллах Всемогущий, да прославится имя Его! прекраснее девы. Она - как лань с горных склонов Гиндукуша, как робкая горная козочка из долины Гильменда - воплотила в себе красоту бесчисленных поколений таджичек, длинные узкие косы полузакрыли прекрасное личико, а эти варвары приравняли ее ко всей этой никому, кроме жадных талуканских купцов, которые родную мать заложат, да покарает их Аллах Справедливейший! не нужной ветоши.

Гульбеддин ибн Рахман собственноручно освободил ее от пут и приник к ней восторженным взглядом. И достала она его сердце из груди, и вспомнил Гульбеддин ибн Рахман строки великого Хафиза Ширази:

Если эта прекрасная турчанка

Понесет в ладонях мое сердце,

За ее индийскую родинку

Я отдам и Самарканд, и Бухару.

- О прекрасная, не знаю твоего имени, - начал Гульбеддин ибн Рахман, но, по справедливому разумению, ты должна быть не иначе, как пери...

- Эти мерзкие люди, да забросают их ослиным пометом, - заорала девушка на Гульбеддина ибн Рахмана, - похитили меня у моих родных, а ведь я не какая-нибудь дочь дехканина! Я - из рода самого Рахмона, и в нашем роду женщины даже не носят паранджей.