- Ну это, я думаю, еще не самый худший вариант.

- Хоть какая-то радость, - он невесело усмехнулся, посмотрел на меня - впервые, наверное, с тех пор, как мы сели - сказал:

- А ты здорово изменился, Алексей. Так и живешь один?

- В общем, да, - ответил я. Что тут ответишь?

- Ты знаешь, - сказал он, немного помолчав, снова глядя куда-то в сторону. - Я ведь виделся с Хейге. Года три назад, перед самой отправкой на Кабенг.

Только такого душеспасительного разговора мне сейчас и не хватало. Даже скулы свело от напряжения. Вот уж никогда не угадаешь, где и как тебя настигнет прошлое. Впрочем, чего удивляться? Он же помнил нас по сорок шестому и еще раньше. Помнил, какими мы были на Кларке. И он, конечно, не знал того, что случилось позже. И не знал, чем же я в действительности теперь занимаюсь. Никто из моих старых друзей не знал этого, и потому мне порой так тяжело давались встречи с ними. Впрочем, у меня теперь почти и не осталось их, старых-то друзей. Разве что те из них, с кем, как вот с Графом, например, виделись мы в эти годы слишком редко, чтобы понять, что стали чужими друг другу.

К счастью, его вызвали на связь, и разговор прервался. А когда он закончил, наконец, переговоры и повернулся ко мне, я сразу приступил к делу. У меня было мало времени, и мне надо было спешить.

- У тебя здесь работал некий Панкерт. Химик, - уточнил я. - Что ты можешь о нем сказать?

Что-то изменилось, когда я задал этот вопрос. Я не смотрел на Графа, задавая его, потому что хотел, чтобы прозвучал он как бы между делом. Напрасно. Когда я поднял глаза, Граф был уже таким же, как и минуту назад. Впрочем, не исключено, что я почувствовал то, чего не было. Бывает. Когда очень устанешь, и не такое бывает.