Но я не имел права ступить на Кабенг, владея этими воспоминаниями. Ставка была слишком велика, чтобы рисковать. Конечно я помнил - не мог не помнить своей обычной, человеческой памятью этот сумасшедший месяц в Академии и восемнадцать суток полета на "Лонготоре", но бесчисленные данные о Кабенге и связи между этими данными, прошедшие за это время сквозь мое сознание и зафиксированные в мнемоблоках, были стерты. Я помнил теперь лишь то, что было доступно рядовому наблюдателю. Такая у меня работа.

К счастью, никто не встречал меня. Им тут было не до таких формальностей, и у меня было время немного прийти в себя и освоится со своим новым положением. Первое время пробелы в памяти всегда раздражают, но потом понемногу к ним привыкаешь. Когда открылся люк, я встал с кресла, потянулся, причесался перед зеркальной мембраной. Потом надел форменную куртку с погонами инспектора третьего ранга этот маскарад раздражал меня в течение всего полета, но деваться было некуда, потому что инспекторов высшего ранга никогда не назначают наблюдателями - взял свой Кейс и впервые ступил на землю Кабенга. Хотелось спать сказывалась усталость от проделанной работы - и я даже зевнул, прикрыв рот ладонью. Потом отыскал глазами указатель выхода и двинулся к нему через пустой зал приемной камеры.

Я должен был побывать на Кабенге и вернуться. Только и всего.

Когда я вошел Граф встал мне навстречу.

- Прости, что не смог тебя встретить. Только час назад узнал, что ты прибываешь, - сказал он, протягивая руку. Он улыбнулся, и я сразу понял, что дело неладно. Потому что это была не его улыбка. Проклятье моей работы - инспектировать своих друзей.

Если бы только инспектировать...

- Я и не ждал встречи, - ответил я, пожимая его руку, - при такой загруженности как у вас, только и не хватало, что встречать какого-то наблюдателя.

- Какого-то наблюдателя я бы действительно встречать не стал, сказал он, усмехнувшись. - Наблюдателей здесь, к сожалению, хватает.