Он как раз начался: по аллейкам прогуливались люди в белых халатах, синих комбезах или в обычных костюмах с галстуками, сидели на скамеечках, глядели с мостков в воды канала и чинно беседовали.

Собственно, именно на обеденный перерыв Кирилл и рассчитывал. А еще на то, что называют человеческим фактором. Ведь это был именно государственный научный центр, а что такое государство? Известное дело: разгильдяйство, лень, халатность, в общем, он самый и есть — человеческий фактор. Именно из-за него иногда тонут ядерные подлодки и накрываются свинцовым тазом саркофага атомные электростанции.

Именно человеческий фактор помог Киру зайти через внутренние двери в здание за каналом, миновать два подземных этажа, пройти три коридора, лестницу — и очутиться перед запертой металлической дверью с табличкой:

ЛАБОРАТОРНЫЙ ЗАЛ

ВХОД ТОЛЬКО ПО ПРОПУСКАМ!

Над ней была еще одна, светящаяся, с красными буквами: "НЕ ВХОДИТЬ! ИДЕТ ЭКСПЕРИМЕНТ!", сейчас погашенная.

Вверху остался шум голосов и сияние панелей дневного света, под лестницей было тихо, тускло светила лампочка в металлической оплетке. На стене возле двери поблескивала небольшая панель с прорезью. Без единой кнопки, зато с четырьмя винтиками по углам, спрятанными под железными колпачками.

Сердце стучало быстро и звонко, будто стальным молоточком по стальной пластине: так-так! так-так! так-так!

Еще на лестнице он раскрыл синюю сумку и достал из бокового кармашка универсальную отвертку с вакуумной открывалкой на торце рукояти. Теперь приставил рукоять к колпачку над головкой одного винта, вдавил кнопку… тихое "пшик" — и когда Кир отнял инструмент, колпачка над винтом уже не было. Он отжал кнопку — железный кругляш выпал из рукояти в подставленную ладонь. Спрятав его в карман, Кирилл отвертку повернул, снова приставил к винту, но теперь рабочим концом, вдавил другую клавишу — отвертка зажужжала, торчащий из нее железный лепесток начал вращаться, и вскоре винт тоже оказался в его ладони.