Все обошлось: «самый черный грач», как звали Эшуда в полиции, да и не только, стоял у самых ворот и щепочкой снимал с сапог толстый слой хуланской грязи. Он помахал приближающимся приятелям и тут же улыбнулся проходившему мимо хулану. Тот, сняв колпак, поклонился «грачу» едва ли не в пояс.

— Что еще случилось? — тут же нахмурился подозрительный Леппе.

Даже в приюте Эшуд Нетоле был самым черным, хотя там хватало потомков никейцев. Толстогубый, широконосый, он ни за что не попал бы в полицию, если бы не приглянулся самому Галашше. «Этот парень поможет нам работать с южанами, в Иштемшире нынче полно этой швали», — изрек полицмейстер, выбирая ежегодную шестерку. По строю сирот прокатился тяжелый вздох: стать «грачом» считалось лучшим вариантом. Остальных забирали в морскую дружину, из-за частых штормов там вечно не хватало людей. Полицейские гибли реже, да и жизнь у них была куда как разнообразнее.

Однако действительность оказалась довольно жестокой: один из шести счастливчиков уже обзавелся могилой, а другой пропал без вести. Зато из четырех оставшихся трое стали сержантами, и только Вик Палассе, вечно попадавший в глупые истории, не продвинулся по службе.

— Как сходили?

— Как обычно, Эшуд, наше дело маленькое. — Леппе жестом остановил строй. Это у тебя какие-то секретные поручения от Старого, а мы — как обычно…

— Я беспокоился за Вика. Боялся, что он уйдет в Ларран с небесниками.

— Разве что до Грохена, до Дома встреч, хмыкнул Шели. — Но ты, я вижу, пользуешься тут популярностью? Чивоха Пуговка принял тебя в семью?

— Чивохи нет, или мне сказали, что его нет. Я говорил с Крохой Ляссеном, — гордо сообщил Эшуд. — Согласись, Кроха мужик серьезнее. Грязно тут… И везде тухлой рыбой воняет. Я не сильно пропах?