Жельшетай прибыл к Иштемширу, чья Морская стена, древнейшая, обороняла устье Шоссны уже как минимум тысячелетие, во главе эскадры из девяти сотен кораблей. Так написано в летописях, что бы ни говорили нынешние летописцы о бессовестных преувеличениях старших коллег. Штурм города и сопутствующие ему огромные потери стали бы не слишком удачным началом Великого южного похода, но, не завладев единственным на весь северный Ноосат портом, начать его было просто невозможно. Эти соображения посланцы второго императора изложили бургомистру еще в то время, когда князь Вельшеи только собирался выехать из своей загородной резиденции, чтобы возглавить оборону столицы княжества. Бургомистр, поразмыслив, приказал князя в город не пускать, а сам начал торговаться. Спустя три дня флаг Вельшеи (названной в честь того самого легендарного короля-разбойника) торжественно сполз с флагштока, укрепленного на маяке Миноша, а на его месте тут же оказалось клетчатое знамя Кенчи. Флагман причалил, и сошедший на берег Жельшетай прямо в Морском порту зачитал «Указ о вольностях для города Иштемшира» — на этом месте теперь памятник второму императору, вечно изгаженный чайками.
Одним из пунктов «Указа о вольностях» особо оговаривались вооруженные силы, остающиеся в распоряжении Магистрата. Таковых вышло три: корпус городской стражи, морская дружина и, самая скромная, полицейская бригада. Еще один пункт гласил, что в Иштемшире не будут присутствовать войска империи, но он как-то сам собой забылся, когда на Морскую стену поднялись гвардейцы Жельшетая, и о нем не принято вспоминать.