Коля ждал, когда старуха прервет причитания, чтобы объяснить ей ошибку - что он не их внук и вообще ничьим внуком быть не может, так как родственников у него нет, - но старуха, завывая, сделала пару шагов вперед и буквально втолкнула его в квартиру. Жалобно щелкнула позади закрывшаяся дверь.

Когда объятия разжались, они уже стояли в ярко освещенной солнцем большой комнате, где казалось излишне просторно из-за недостатка мебели. Коля глубоко вздохнул и раскрыл было рот, но перед ним возник дед и с неожиданной силой сжал колину руку так, что у того чуть не брызнули из глаз слезы.

- Здоровенько, внучочек! - пробасил дед, качая колину руку вверх и вниз, словно ручку насоса. - Ну, и вздоров же ты вымахал! Богатырь! Весь в родню! Вот дядька у тебя - мой старший - тоже был...

- Да успеешь наболтаться, старый, - оттеснила его старуха, успевшая скинуть тулуп и оставшаяся в линялось цветастом платье и неизменном платке. - Волоки чемоданы на кухню, распаковывать будем... А мы там сальца привезли домашнего, солененького, - расплылась она улыбкой Коле в лицо. - Ты, небось, уж и вкус-то его забыл на городских харчах. - Она стрельнула глазами по комнате. - Мы со старым здесь обоснуемся. Здесь солнышка много, а старикам полезно погреть косточки, - продолжала она, ковыляя по комнате вперевалку, как утка. - Пока ты в другой, маленькой комнатке поночуешь, а через несколько дней приедет Марфуша, так ты уж - не обижайся - на кухню переберешься. Кто ж виноват, что квартирка у нас двухкомнатная...

- Какая еще Марфуша? - мертвеющим языком пролепетал Коля.

И когда бабка успела квартиру усмотреть, вроде и не выходила из комнаты, билась в помутневшей голове одна мысль.

- Ну, ты даешь, внучек, - прогремел появившийся в комнате старик. - Уже и про сеструху забыл? Беги лучше чайник поставь. Чайком побалуем... - Он раскинул руки и потянулся с хрустом в мослах.