Пахарь, или Рыхлитель почвы, так его называли в деревне, стоял молча, положив локоть на соху и пальцами теребя густую рыжую бороду. Он чувствовал, как дрожит под сохой земля и дрожь ее отдается в теплом дереве рукояти. Земля ждет, когда он, сын ее и работник, продолжит дело, взрыхлит затвердевший покров, и она задышит свободно сквозь ломкие развороченные пласты. Но этот чужой, что кричал от края поляны, и те, что с ним, и то, что было за ними, большая круглая штука, похожая на дерево без коры, - мешали доделать начатое.

Он стоял и молчал. Ждал, когда они уберутся.

- Ты что, глухой? Пахарь молчал.

- Или дурак?

- Он почувствовал зуд на шее под рыжими лохмами бороды. Муравей. Высоко забрался. Пахарь повертел головой, потом пальцем сбросил с себя докучливого путешественника.

- Я спрашиваю, планета как называется, а он мне башкой вертеть. Ты ваньку-то не валяй, знаем мы эти штучки.

Те, что выглядывали из-за спины говорившего - двое слева и двое справа, с виду были немногим любезнее своего предводителя.

Говоривший, не дождавшись ответа, грозно насупился и подался на полшага вперед. Те, что стояли в тени его широкой спины, качнулись было за ним, но удержались - видно, подумали, что безопасность тыла важнее.

Вожак кожей почувствовал пустоту, холодком обдавшую спину, покосился по сторонам и отступил на прежнее место.

- Что это у тебя за уродина? - Голос его стал мягче. Пахарь подумал: отвечу, может, уберутся пораньше.

- Со-ха, - ответил он скрепя сердце.

- Со-ха? - переспросил пришелец. - Ну и название. Со-ха. Ха-ха. Ты ей чего, копаешь или так?