- Чего?

- Ну, звезд.

- А-а.

- Да, Вова... Трудный ты человек. Значит, решил молчать?

- Не знаю я, о чем говорить.

- А ты подумай.

- Ну, подумал.

- И что?

- Не знаю.

- Ну, хватит, Вова, Цебриков Владимир Олегович, двадцати четырех лет, место рождения Фомальгаут-2Е, Шестая спиральная орбита, планета Лесная, Равнинный пояс, город Рогожин, улица Чапаева, дом 18, квартира 24, холост, судимостей нет, в период межзвездных войн на территориях, оккупированных противником, не проживал, родственников в системах, не контролируемых Советом Галактики, не имел. Хватит, даю тебе сроку час. Если за этот час вот здесь, на этой бумаге, не напишешь подробно все, что от нас скрываешь, о чем думаешь и по ком грустишь, пеняй на себя. Так что думай, Владимир Олегович, думай. И запомни, я тебе не какой-нибудь дядя Миша, вахтер на четвертом шлюзе, с которым ты вчера с восемнадцати двадцати до восемнадцати двадцати четырех вел шепотом двусмысленные разговоры. Я из тебя все жилы вытяну, а правду узнаю. Гадом буду, узнаю. Или я не помощник капитана по режиму Василий Лукич Шестаков и у меня в левом паху не сидит осколок метеорита.

Чужой

На черном с блестками полотне, наглухо спеленавшем Вселенную, глаз лючника Федора Кузьмича Деева, дяди Феди, как его называли в бригаде, не находил себе ничего интересного.

- Ну и что, - говорил Федор Кузьмич, - подумаешь, Космос. - Подслеповатыми глазками он обшаривал скучную пустоту. - У нас на Дльдебаранщине, вот там просторы. А здесь...

Дядя Федя делал губами шлепок и невидимо сплевывал на прозрачную стенку из стеклобетона.

До сдачи смены оставался час с небольшим.

Федор Кузьмич уже переделал все назначенные на вахту дела, оставались мелкие - заштопать продранный на колене пустотозащитный костюм. Да подклепать на правой бахиле носок, вторую неделю просит бахилка каши.