Солнце планеты стояло в воздухе неподвижно. Казалось, оно забыло, что существуют законы движения. Тень от ракеты, как упала когда-то, развернувшись на земле мутной пепельной полосой, так и продолжала лежать. Она чувствовала себя здесь хозяйкой.

Холмик скоро исчез, превратившись в могильную яму.

По черенкам лопат, по их зазубренным лезвиям скатывались желтые горошины пота. Люди трудились. Солнце стояло. Поляна превращалась во вспаханное поле. Земля знала, что делает.

- Вот он. Всем туда. Гершток. Ибрагимов. И опять: пот, труд, могила.

- Ушел. Ну, ловкач. - Давыденко сплюнул в очередную вырытую траншею. Нет, так дело не пойдет.

Плевок еще не впитался в землю, а лейтенант зигзагами, как положено, уже ковылял к ракете. Подойдя к самому борту, он снял с ремня стереотрубу и с размаху ударил ею по обгорелой обшивке. Потом ударил еще. Второй удар был короче. Сделав два условных удара, лейтенант задрал голову вверх и заорал что было мочи:

- Там, на борту! Срочно спускайте экскаватор. Закопался чертов экспонат, без экскаватора не отроешь.

- Спускаем, - послышалось с высоты.

- А вы... - Лейтенант оглянулся на расслабившихся без дела работников. - А вам...

Договорить он не успел. Хорошо, вовремя отскочил в сторону. Запрошенная машина уже дрожала с ним рядом, оправляясь после скоростного падения.

Где-то вверху, на стреле грузового крана, завивался мелкими кольцами лопнувший от натуги трос.

Это был малогабаритный землеройный автомат типа "Урал", управляемый голосом.

- Слушай мою команду. - Лейтенант взял власть над машиной.

Экскаватор его команду почему-то не слушал. Он стоял как стоял, даже дрожь прошла.

Давыденко не стал смущаться. Смущаться лейтенант не любил. Решив, что машина, может быть, слегка глуховата, он добавил голосу грома: