С Валькой Бабцевым они корефанили еще с восьмого класса. Одно время даже всерьез дружили. Восторженные юнцы, трепещущие от близкого торжества светлого будущего, съезжались день у Кармаданова, день у Бабцева, и вместе смотрели первый съезд горбачевского Верховного Совета, даже лекции мотали из-за этой бодяги - каждый свои. Где-то с середины девяностых несколько разошлись - уж больно неистово Валька клеймил зверства федералов в свободолюбивой, невинно поруганной Чечне. Он тогда сильно пошел в гору - золотое перо демократии… Но был все равно славный, честный, забронзовел совсем немножко; многие куда менее именитые надували щеки куда толще и только этим, по сути, и брали. Хотя, конечно, ругал все, что положено: свертывание реформ, насилие над бизнесом, тупость и лицемерие почвенников, мракобесие православия, государственную поддержку русского национализма, произвол спецслужб, нарушения прав человека… Стандартный набор “Собери сам”.

Про воров, правда, писал мало: мелко это было для него.

Но тут - как раз ему по росту: не просто воры, а воры государственные, да еще и не в нефтянке какой-нибудь всем приевшейся, а на космодроме. Кто еще наилучшим образом лягнет государство, ничего не проверяя и всю душу вкладывая в этот страстный акт?

И когда ответил в трубке донельзя недовольный Валькин голос, Кармаданов, наскоро поздоровавшись и даже не политесничая в стиле: “Как жив-здоров? А жена? Есть пять минут поговорить?”, жахнул сразу:

– Слушай, тут такое дело… Срочно надо встретиться. Почему? Потому что есть взрывной материал.

Свобода на баррикадах

– Мне страшно… - пробормотала жена. - Мне очень страшно, мы же воюющая страна…

Он ласково прижал кончиком указательного пальца ее нос, как кнопку.

– А что ты мне говорила, когда я писал, что Путина нужно сместить и судить за нарушение Хасавюртовских соглашений?