Она помолчала. Покосилась в зеркало, летящим движением - он очень любил, как она движется, - поправила прическу. Помяла один из локонов надо лбом, когда прижималась лицом к его груди. Теперь все снова стало, как надо.

– Это твое последнее слово?

– Катюша, ну нет денег, - сказал он мягко, но окончательно.

– А ты напиши что-нибудь такое… быстренько… для европейцев.

– Сейчас уже не те времена, дорогая. Нас почти придушили. Начинается все с того, что простые люди не хотят идти на поводу у так называемых бандитов - а кончается тем, что по-настоящему бандитской становится власть.

Она глубоко втянула воздух носом.

– Ну, хорошо, - сказала она.

Потянулась к вешалке, сняла плащ. Одним текучим, змеиным движением облилась чужой кожей. Линька наоборот. С почти издевательским изяществом вступила в туфли. Все это заняло секунды, он ни разу не смог поймать ее взгляд. Когда она хотела, она умела прятать глаза полдня - а тут секунды.

– До вечера, - примирительно сказал он на пробу.

С поджатыми губами, молча она вышла из квартиры. Уже с лестницы оглянулась.

– Я сегодня возьму твою “Ауди”, - сказала она, не глядя ему в лицо. - У тебя все равно пьяный вечер, а мне надо хоть иногда выглядеть посолидней.

Клацнула дверь, словно киллер передернул затвор.

С добрым утром, сказал себе Бабцев.

А ведь она заранее знала про “Ауди”. Если сказала это только с лестницы, стало быть, ключи уже были у нее в кармане…

Все, все. Надо сосредоточиться. Работы непочатый край. А вечером - идиотская пьянка; никак в этой стране не могут без пьянок, ну никак. Подумаешь, несколько редакций разом определились, кого посылают на запуск. Первый частный геостационарный сателлит… Как будто это что-то значит. Если в стране фашист на фашисте, то хоть каждый день мирные геостационары запускай для слеподырых, блаженненьких дурачков из Европы - все равно от этих запусков за милю воняет поганой оборонкой. Ну, Бог даст - опять упадет.