– А зачем спрашиваешь?

– А вдруг ты без пива помрешь?

Корховой неуверенно перевернулся на бок. Разлепил глаза. Спустил ноги с кровати. Сел.

– Ты меня что, довез?

– Я всех развез. Сначала потерпевшего, потом Наташку, потом тебя. А тут два фактора: во-первых, я не был уверен, что ты в силах от тачки до квартиры доползти сам, а во-вторых, у меня уже ни копья не осталось. А рыться тут по твоим карманам я не стал. Расплатился, отпустил мотор, допер тебя до верху - ты хоть просветлился на миг и номер квартиры смог вспомнить… Ну, вывалил тебя в кроватку, а сам на диване прикорнул. Я-то тоже не вполне свеж… Только что поднялся, воду хлебал - а тут слышу стоны….

– Перед Наташкой совестно… - невпопад пробормотал Корховой.

– Ты на нее запал, что ли? - попросту спросил Фомичев.

– Ага.

– Ну-ну. Смотри, она дева серьезная.

– Я знаю. Я тоже, знаешь, не просто перепихнуться. Во всяком случае, такое у меня ощущение в последнее время.

– Ну-ну, - уважительно повторил Фомичев. - Тогда я тебя порадую. По-моему, она на тебя тоже. Во всяком случае, слегка.

– Почему ты так думаешь? - спросил Корховой после паузы. У него от недоверчивой радости даже дурнота слегка отступила.

– А ты не помнишь?

– Что?

– В машине?

– Побойся Бога… Что я могу помнить?

– Да, действительно. Это я, можно сказать, глупость сморозил. Ну, вот тогда и томись в наказание. Не скажу ничего.

– Ленька!

– В связи с плохим поведением дитя нынче оставляется без сладкого.

Корховой только вздохнул. Поднялся. Прошлепал босыми пятами на кухню. Зверье идет на водопой… Корховой открыл воду, подставил стакан под шипящую белесую струю, потом выпил залпом.

Даже не поймешь, лучше стало или хуже.

Нечего сказать, посидели…

– Славно посидели, - сказал он, входя обратно в комнату. Ленька пребывал там же, где пять минут назад Корховой его оставил, в кресле у окна. Вид у него тоже был не очень.