В ответ - беззлобный смешок.

– Как в старом анекдоте. Во-первых, это красиво…

– А вы не согласны?

Молчание.

– А разве нет? Разве не красиво?

Молчание.

– Господи, - голос неведомого Бориса Ильича, еще только что - сухой и напряженно сдержанный, вдруг ноюще раскис. - Ну неужели ни один человек из тех, что сейчас ворочают всей этой адовой бездной бабла, в детстве не сходил с ума от книжек про ракеты? Неужели ни у одного глаза не горели, неужели не хотелось на самом деле, в реальной будущей жизни сорвать ветку марсианского саксаула? Полететь к венерианскому озеру, возле которого притаился древний звездолет фаэтонцев? Какой скучный мир…

Пауза.

Медленно и задумчиво, даже чуть удивленно (ну-ка, мол, помню или нет? смотрите-ка, помню!) второй голос проговорил:

– “Ту-ут, ту-ут, ту-ут”, - пели далекие маяки…

Пауза.

Похоже, это был какой-то пароль. Какой-то кодированный сигнал: “Я - свой…”. В ответ раздался лишь порывистый вздох; но, судя по тому, как зазвучал разговор дальше, именно с этого момента предварительные переговоры начали стремглав превращаться во встречу старых друзей.

– Знаете, Борис Ильич… Когда в шестьдесят седьмом родители повезли меня в Крым, я прихватил с собой карту звездного неба. Там я впервые увидел не просто мутные бестолковые точечки - а всю эту пылающую роскошь. Млечный Путь впервые увидел. Туда затягивает, будто смерчем, и страшно сорваться вверх, в прорву. Такой простор… Ночами, когда родители засыпали, я вылезал во двор с картой и фонариком и разбирался в созвездиях, зубрил названия… Маяки, понимаете ли, вселенной! И ведь все помню до сих пор.