Она вполне могла читать книгу, лежавшую у кровати. Керуак. Или, нажав на кнопку, включить игрушку — мохнатую музыкальную овцу, которую ей подарил Ханс Климмер. Овца бойко отозвалась колыбельной «Beautiful dreamer», а когда мелодия стала замедляться и наконец смолкла, Виктория зевнула и сбросила овцу на пол.

А может, она посмотрела в окно. Тогда бы она удивилась. Снежная буря. Вряд ли в июне можно было ожидать чего-то подобного.

Понедельник, пятое июня, два тридцать по местному времени…

В это же самое время в Белфасте шел дождь, и тот человек, который в конечном счете отыщет убийцу Виктории, еще не проснулся.

Это я о себе.

Я пребывал в полусонном состоянии, сидя в каюте палубной лодки, на которую мы вломились в бухте Каррикфергус; мы — это я и девица, с которой мы встретились в пабе «Доланс» этой ночью.

Я — двадцатичетырехлетний, тощий, бородатый, бледный, с черными вьющимися волосами, по которым плакали ножницы. Девица — симпатичная, рыжая, щуплая и (этого я пока не знал) всего семнадцати лет. Ученица средней школы Каррикфергуса, отличница, она пела в хоре и состояла в каком-то библейском обществе, но при этом балбесничала и была на грани вылета из школы, провалив экзамены, и теперь собиралась в Дублин, чтобы стать певицей, моделью, проституткой или наркоманкой. Так что окончательный разрыв с детством, новые ощущения, глоток ворованного джина вряд ли повлияли на выбор дальнейшего пути.

И нет никакой логической неувязки в том, что двумя неделями позже я уже буду на пути к Соединенным Штатам, дабы расследовать убийство, заведшее в тупик тамошнюю полицию. В этом нет ничего странного, поскольку в действительности я служил детективом в Королевском ольстерском полицейском управлении — полиции Северной Ирландии. Шесть лет работал копом, три из которых детективом, и констеблем-полицейским детективом в отделе наркотиков. Эти шесть месяцев — ключ к разгадке моего нынешнего географического, морального, физического и душевного состояния.